В.Г. БЕЛИНСКИЙ
1855

стихотворение Некрасов Н.А.

В одном из переулков дальных
Среди друзей своих печальных
Поэт в подвале умирал
И перед смертью им сказал:

«Как я, назад тому семь лет
Другой бедняк покинул свет,
Таким же сокрушён недугом.
Я был его ближайшим другом
И братом по судьбе. Мы шли
Одной тернистою дорогой
И пересилить не могли
Судьбы, — равно к обоим строгой.
Он честно истине служил,
Он духом был смелей и чище,
Зато и раньше проложил
Себе дорогу на кладбище…
А ныне очередь моя…
Его я пережил не много;
Я сделал мало, волей бога
Погибла даром жизнь моя,
Мои страданья были люты,
Но многих был я сам виной;
Теперь, в последние минуты,
Хочу я долг исполнить мой,
Хочу сказать о бедном друге
Всё, что я видел, что я знал,
И что в мучительном недуге
Он честным людям завещал…

Родился он почти плебеем
(Что мы бесславьем разумеем,
Что он иначе понимал).
Его отец был лекарь жалкий,
Он только пить любил, да палкой
К ученью сына поощрял.
Процесс развития — в России
Не чуждый многим — проходя,
Книжонки дельные, пустые
Читало с жадностью дитя,
Притом, как водится, украдкой…
Тоска мечтательности сладкой
Им овладела с малых лет…
Какой прозаик иль поэт
Помог душе его развиться,
К добру и славе прилепиться —
Не знаю я. Но в нём кипел
Родник богатых сил природных —
Источник мыслей благородных
И честных, бескорыстных дел!..

С кончиной лекаря, на свете
Остался он убог и мал;
Попал в Москву, учиться стал
В Московском университете;
Но выгнан был, не доказав
Каких-то о рожденье прав,
Не удостоенный патентом, —
И оставался целый век
Недоучившимся студентом.
(Один учёный человек
Колол его неоднократно
Таким прозванием печатно,
Но, впрочем, Бог ему судья!..)
Бедняк, терпя нужду и горе,
В подвале жил — и начал вскоре
Писать в журналах. Помню я:
Писал он много… Мыслью новой,
Стремленьем к истине суровой
Горячий труд его дышал, —
Его заметили… В ту пору
Пришла охота прожектёру,
Который барышей желал,
Обширный основать журнал…
Вникая в дело неглубоко,
Искал он одного, чтоб тот,
Кто место главное займёт,
Писал разборчиво — и срока
В доставке своего труда
Не нарушал бы никогда.
Белинский как-то с ним списался
И жить на Север перебрался…

Тогда всё глухо и мертво
В литературе нашей было:
Скончался Пушкин; без него
Любовь к ней в публике остыла…
В боренье пошлых мелочей
Она, погрязнув, поглупела…
До общества, до жизни ей
Как будто не было и дела.
В то время как в родном краю
Открыто зло торжествовало,
Ему лишь „баюшки-баю“
Литература распевала.
Ничья могучая рука
Её не направляла к цели;
Лишь два задорных поляка
На первом плане в ней шумели.
Уж новый гений подымал
Тогда главу свою меж нами,
Но он один изнемогал,
Тесним бесстыдными врагами;
К нему под знамя приносил
Запас идей, надежд и сил
Кружок ещё несмелый, тесный…
Потребность сильная была
В могучем слове правды честной,
В открытом обличенье зла…

И он пришёл, плебей безвестный!..
Не пощадил он ни льстецов,
Ни подлецов, ни идиотов,
Ни в маске жарких патриотов
Благонамеренных воров!
Он все предания проверил,
Без ложного стыда измерил
Всю бездну дикости и зла,
Куда, заснув под говор лести,
В забвенье истины и чести,
Отчизна бедная зашла!
Он расточал ей укоризны
За рабство — вековой недуг, —
И прокричал врагом отчизны
Его — отчизны ложный друг.
Над ним уж тучи собирались,
Враги шумели, ополчались.
Но дикий вопль клеветника
Не помешал ему пока…
В нём силы пуще разгорались,
И между тем как перед ним
Его соратники редели,
Смирялись, пятились, немели,
Он шёл один неколебим!..

О! сколько есть душой свободных
Сынов у родины моей,
Великодушных, благородных
И неподкупно верных ей,
Кто в человеке брата видит,
Кто зло клеймит и ненавидит,
Чей светел ум и ясен взгляд,
Кому рассудок не теснят
Преданья ржавые оковы, —
Не все ль они признать готовы
Его учителем своим?..

Судьбой и случаем храним,
Трудился долго он — и много
(Конечно, не без воли Бога)
Сказать полезного успел
И может быть бы уцелел…
Но поднялась тогда тревога
В Париже буйном — и у нас
По-своему отозвалась…
Скрутили бедную цензуру —
Послушав, наконец, клевет,
И разбирать литературу
Созвали целый комитет.
По счастью, в нём сидели люди
Честней, чем был из них один,
Палач науки Бутурлин.
Который, не жалея груди,
Беснуясь, повторял одно:
„Закройте университеты,
И будет зло пресечено!..“
(О муж бессмертный! не воспеты
Ещё никем твои слова,
Но твёрдо помнит их молва!
Пусть червь тебя могильный гложет,
Но сей совет тебе поможет
В потомство перейти верней,
Чем том истории твоей…)

Почти полгода нас судили,
Читали, справки наводили —
И не остался прав никто…
Как быть! спасибо и за то,
Что не был суд бесчеловечен…
Настала грустная пора,
И честный сеятель добра
Как враг отчизны был отмечен;
За ним следили, и тюрьму
Враги пророчили ему…
Но тут услужливо могила
Ему объятья растворила:
Замучен жизнью трудовой
И постоянной нищетой,
Он умер… Помянуть печатно
Его не смели… Так о нём
Слабеет память с каждым днём
И скоро сгибнет невозвратно!..»

Поэт умолк. А через день
Скончался он. Друзья сложились
И над усопшим согласились
Поставить памятник, но лень
Исполнить помешала вскоре
Благое дело, а потом
Могила заросла кругом:
Не сыщешь… Не велико горе!
Живой печётся о живом,
А мёртвый спи глубоким сном…1

Первая половина 1855

комментарии, примечания к стихотворению
В.Г. БЕЛИНСКИЙ
Некрасов Н.А.

1Печатается по авторизованной копии ГБЛ.
Впервые опубликовано: за границей — Полярная звезда на 1859 год, кн. V, с. 48–52, без подписи и указания автора, под рубрикой «Стихотворения разных авторов» (перепечатано в нескольких зарубежных сборниках: Русская потаенная литература XIX столетия. Отд. 1. Стихотворения. Ч. 1. С предисл. Н. Огарева. Лондон, 1861, с. 388–394; Лютня II. Потаенная литература XIX столетия. Изд. Э. Л. Каспровича. Лейпциг, 1874, с. 30–35 (изд. 2-е, б. г., с. 30–35; изд. 3-е, б. г., с. 25–30) и др.)[1]; в России — ОЗ, 1878, N 5, отд. I, с. 107 (ст. 80–83, 92–95; приведены А. М. Скабичевским в биографическом очерке «Н. А. Некрасов», перепечатанном затем в первом томе Ст 1879, как «начало» «одного малоизвестного стихотворения Н. А. Некрасова»); Древняя и новая Россия, 1881, N 2, отд. «Мелочи», с. 412–416 (без ст. 18, под рубрикой «Из рукописной литературы 50-х годов» (публикатор П. О. Морозов) и с редакционным примечанием: «Печатая это стихотворение, мы должны заметить, что в некоторых рукописных сборниках оно приписывается Н. А. Некрасову. Судя по стиху выражениям, в этом позволительно сомневаться. Сомнение становится еще более основательным ввиду того, что в последнем издании стихотворений покойного Н. А. об этой пьесе не сказано ни слова. Обращаемся к нашим библиографам с покорнейшею просьбою разъяснить вопрос о том, кого следует считать автором этого стихотворения. Ред.»).
Столь поздняя публикация поэмы в легальной русской печати объясняется не только ее социально-критической направленностью, но также и тем, что имя Белинского после смерти Николая I (в феврале 1855 г.) не сразу сделалось употребительным, так что Н. Г. Чернышевский, в том же 1855 г. печатавший в некрасовском «Современнике» свои «Очерки гоголевского периода русской литературы», не мог назвать его имя и обходился различными иносказаниями («критика 40-х годов» и др.).
Тем не менее еще при жизни поэта библиограф П. А. Ефремов писал в «Отечественных записках» (1863, N 9, отд. II, с. 3) о стихотворении «Белинский», «года два или три тому назад напечатанном в одном из альманахов без подписи автора, но приписываемом всеми г. Некрасову», сожалея, что поэма эта не вошла ни в одно из изданных к тому времени собраний стихотворений Некрасова.
После смерти Некрасова сестра поэта А. А. Буткевич показала поэму М. Е. Салтыкову-Щедрину и Г. З. Елисееву, которые, однако, не нашли возможным опубликовать ее в «Отечественных записках». Не вошла поэма и в Ст 1879, хотя А. А. Буткевич намеревалась выслать ее готовившему издание библиографу С. И. Пономареву (см.: ЛН, т. 53–54, с. 181). Известно также, что у Пономарева был список с герценовской публикации, в настоящее время хранящийся в ИР ЛИ (Р. II, оп. 1, N 281).
После 1881 г. поэма продолжала распространяться в рукописях и время от времени появлялась в печати как «неопубликованная». Так, в анонимной статье «Десятилетие кончины Н. А. Некрасова» (Казанский вестник, 1887, 30 дек., N 338) упомянуто как якобы еще неизвестное публике произведение Некрасова «На смерть Белинского» (т. е. поэма «В. Г. Белинский»). В газете «Одесский листок» (1908, 8 марта, N 57) отрывки из поэмы опубликованы под заглавием «Памяти Белинского. Ненапечатанное стихотворение Некрасова». Н. Ф. Юшков, подготовивший эту публикацию, писал в примечании: «Это стихотворение мне было дано моим старшим братом — В. Ф. Юшковым, бывшим учителем русской словесности в Саратове, а потом в Тифлисе и Шуе, ныне скончавшимся». Он сообщал также, что «несколько лет назад» пытался опубликовать поэму в «Русской старине», но страницы с текстом ее были вырезаны из журнала, очевидно, цензурой. В ИРЛИ (ф. 265, оп. 2, N 1764) хранится список поэмы под заглавием «На смерть Белинского» при письме Н. Ф. Юшкова от 9 мая 1888 г. в редакцию «Русской старины» с просьбой напечатать ее в журнале и ответ секретаря редакции от 17 мая того же года.
В 1899 г., когда отмечалось пятидесятилетие со дня смерти В. Г. Белинского, поэма была напечатана несколькими газетами: БВ, 1899, 1 авг., N 208 (публикация Д. П. Сильчевского по списку П. А. Ефремова); Сев. край, 1899, 23 авг., N 250.
За подписью «Библиолог» ей посвятил статью «Приписываемое Некрасову стихотворение» (с публикацией всего текста поэмы) A. M. Ловягин (Лит. вестник, т. V, кн. 1. СПб., 1903, с. 24–3 см. также с. 120–121). Авторство Некрасова Ловягин признавал допустимым, хотя, по его мнению, «за полную достоверность происхождения все-таки нельзя поручиться» (с. 24). Самому Ловягину поэма стала известна из двух рукописных копий, «из которых одна принадлежит П. А. Ефремову». Ловягин обратил внимание на «довольно загадочные», как ему представлялось, начальные строки поэмы об умирающем через семь лет после смерти Белинского от такого же недуга поэте и в связи с этим припомнил, что «как раз в половине 50-х годов Некрасов сильно заболел и думали уже о его смерти от горловой чахотки».
В 1911 г. поэма была напечатана в книге С. Ашевского (псевдоним М. Н. Столярова) «Белинский в оценке его современников» (СПб., 1911, с. 321–325); текст сопровожден примечаниями Ашевского, приводятся варианты.
В собрание сочинений впервые включено: Ст 1920, где поэма печаталась по копии ГБЛ (ст. 127–128 по черновому автографу ГБЛ).
Черновые наброски, отражающие, по-видимому, первоначальную стадию работы над произведением, — ГБЛ (Зап. тетр. № 3, л. 12, 43, 61,[2] 61 об., 72 об., 73 об., 76 об. и 95 об.). На л. 76 об-73 об. этой же тетради — черновая запись поэмы карандашом и чернилами с датой перед началом: «4 апр. <1855>», соседствующая с набросками к поэме «Саша» и стихотворению «Памяти <Асенков>ой».
Беловой автограф ЦГАЛИ, писанный чернилами, с небольшой правкой карандашом и чернилами (Зап. тетр. ЦГАЛИ, л. 1–4), содержит особую редакцию поэмы, без заглавия, сильно сокращенную, соединяющую поэму «В. Г. Белинский» с текстом стихотворения «Русскому писателю», который включался сюда как прямая речь, как развернутая реплика критика и его поэтическое завещание. Вероятно, эта запись отражает неосуществившееся намерение Некрасова опубликовать сокращенный и несколько смягченный вариант поэмы без упоминания имени Белинского.
В рукописи ГБЛ (Солд. тетр., л. 132–139 об.) поэма записана под заглавием: «Б-ий» и начинает собой отдел стихотворений, неудобных для печати. Текст написан рукой А. Я. Панаевой и имеет собственноручные поправки и вставки Некрасова. Перед заглавием карандашная помета рукой Некрасова: «Не для печати».
В ГБЛ (М.10785) хранится экземпляр стихотворений Некрасова издания 1856 г. с рукописными вставками; среди них полный список поэмы «В. Г. Белинский».
В Экз. Лихачева между с. 128 и 129 вклеен список поэмы под заглавием: «Белинский (ненапечатанное стихотворение)» с неверной датой: «1851».
Список ГБЛ (Тетр. Панаевой, л. 68–73) от марта 1860 г. о «Полярной звезды на 1859 год» (на что сделано под текстом прямое указание) имеет поправки рукой Некрасова и его же помету сверху: «Не переписывай».
Еще до опубликования в «Полярной звезде» поэма «В. Г. Белинский» ходила в списках (см., например, часть третью «Сборника прозаических и поэтических произведений различных авторов, составленного Михайловановым» (т. е. М. И. Семевским) в 1857 г., — ИРЛИ, ф. 274, оп. 1, № 438, л. 37–40 об.). Вероятно, по одному иа таких списков с поэмой познакомился А. М. Скабичевский, будучи студентом С.-Петербургского университета (см.: Скабичевский А. М. Литературные воспоминания. М.-Л., 1928, с. 93). Немало списков появилось после непечатания поэмы в «Полярной звезде». Вполне понятно поэтому, что первая полная публикация ее в России (1881) была осуществлена под рубрикой «Из рукописной литературы 50-х годов», а в примечании говорилось о наличии ее в «рукописных сборниках».
В апреле и мае 1855 г. Некрасов жил в Ярославле и работай над поэмой «Саша», черновики которой, как уже отмечалось, в Зап. тетр. № 3 перемежаются с черновиками поэмы «В. Г. Белинский». Поэма «В. Г. Белинский», первоначальная сводная запись которой относится, по-видимому, к 4 апреля 1855 г. (см. выше), была завершена ранее «Саши», — до 7 июня 1855 г. (день, когда Некрасов передал Солд. тетр. К. Т. Солдатенкову).
Несомненна генетическая связь поэмы со стихотворением «Русскому писателю» и через него — со стихотворением «Поэт и гражданин.». В Зап. тетр. № 3 под набросками поэмы «В. Г. Белинский» записаны четыре стиха, вошедшие потом в поэму «Несчастные» («Пусть речь его была сурова…» и т. д. — см.: Другие редакции и варианты, с. 264).
Авторство Н. А. Некрасова относительно поэмы «В. Г. Белинский» в наше время совершенно бесспорно удостоверяется не только подлинными рукописями, но и собственным признанием поэта в автобиографических записках (1877): «23 августа. Сегодня ночью вспомнил, что у меня есть поэма „В. Г. Белинский“. Написана в 1854 и 5 году — нецензурна была тогда и попала по милости одного приятеля в какое-то герценовское заграничное издание: „Колокол“, „Голоса из России“ или подобный сборник. Теперь из нее многое могло бы пройти в России в новом издании моих сочинений. Она характерна и нравилась очень, особенно, помню, Грановскому. Вспомнил из нее несколько стихов, по которым ее можно будет отыскать:»
В то время пусто и мертво
В литературе нашей было:
Скончался Пушкин — без него
Любовь к ней в публике ост<ыла
<…>
Ничья могучая рука
Ее не направляла к цели;
Лишь два задорных поляка[3]
На первом плане в ней шумели.
<…>
По счастью, в нем[4]сидели люди
Честней, чем был один из них,
Фанатик ярый Бутурлин,
Который, не жалея груди,
Беснуясь, повторял одно:
«Закройте университеты,
И будет зло пресечено».
О муж великий! Не воспеты
Еще никем твои дела,
Но твердо помнит их молва!
Пусть червь тебя могильный гложет,
Но сей совет тебе поможет
В потомство перейти верней,
Чем том истории твоей


(ПСС, т. XII, с. 27–28)
Удовлетворительного объяснения тому, как поэма «В. Г. Белинский» достигла Лондона и попала в герценовское издание, пока никем не дано. Скорее всего, в Лондоне оказался один из ходивших по рукам списков, который могли доставить Герцену приятели Некрасова — П. В. Анненков и И. С. Тургенев (см.: Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной звезды». М., 1966, с. 110) или ездивший в Лондон в июне 1857 г. другой приятель поэта — Л. Ф. Лихачев (см.: Гришунин А. Л. Поэма Некрасова «В. Г. Белинский» (к истории текста). — В кн.: Н. А. Некрасов и русская литература. 1821–1971. М., 1971, с. 472–474).
К. И. Чуковский считал, что поэма «В. Г. Белинский» уже в 1855 г. была отдана Некрасовым в печать и набрана, но не пропущена цензурой. Основанием для такой догадки послужило письмо Некрасова из Петербурга от 17 сентября 1855 г. к И. С. Тургеневу, жившему в то время у себя в Спасском: «Посылаю тебе мои стихи — хотя они и набраны, но вряд ли будут напечатаны. Как-то вспомнил старину — просидел всю ночь и страшно потом жалел, — здоровья-то больше ухлопал, чем толку вышло. Тут есть дурные стихи — когда-нибудь поправлю их, а мне все-таки любопытно знать твое мнение об этой вещи. Прочитав, перешли лоскуток братьям Карповым». Несмотря на очевидную нецензурность поэмы «В. Г. Белинский» для того времени (поэма не только не могла быть представлена в цензуру, но даже доверена обычной почте), К. И. Чуковский предположил, что речь в письме идет именно о ней и что «братья Карповы» — конспиративно-условное наименование Герцена и Огарева (ПССт 1927, с. 453; ПССт 1931, с. 515; ПСС, т. X, с. 251). Однако еще в 1930 г. в печати указывалось, что это помещики, соседи Тургенева по деревне (см.: Тургенев и круг «Современника». М.-Л., 1930, с. 349). Подробное толкование письма Некрасова и критику догадки К. И. Чуковского см. в работе: Гаркави А. М. Произведения Н. А. Некрасова в вольной русской поэзии XIX в., с. 207–249.
Он только пить любил, да палкой К ученью сына поощрял. — Ср. свидетельство самого Белинского: «Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и площадно — вечная ему память!» (Белинский, т. XI, с. 512).
С кончиной лекаря, на свете Остался он убог и мал-- Историческая неточность: Белинскому после смерти отца было 25 лет.
Но выгнан был, не доказав Каких-то о рожденье прав… — Белинский был отчислен из университета в 1832 г. за политическую неблагонамеренность, проявившуюся в драме «Дмитрий Калинин», но официальным предлогом отчисления выдвинули «слабое здоровье» и «ограниченность способностей». Доказывать «права о рождении» Белинскому пришлось позднее, в 1843 или 1844 г., в связи с женитьбой (Белинский, т. XII, с. 193, 244).
Один ученый человек Колол его неоднократно Таким прозванием печатно… — Историк М. П. Погодин в анонимной статье писал: «Белинский не имеет никакого образования. Это гений-самоучка, которые у нас растут как грибы ежегодно между студентами, не оканчивающими курса. Ни на каком языке он читать не может. Во всех его писаниях нет ни малейших следов какого-нибудь знакомства ни с одним писателем иностранным» (Москвитянин, 1846, № 5, с. 164–175). Речь в данном случае может идти и о С. П. Шевыреве, которому статья Погодина «весьма понравилась» (Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. VIII. СПб., 1894, с. 499).
Пришла охота прожектеру, Который барышей желал, Обширный основать журнал… — Имеется в виду А. А. Краев-ский и «Отечественные записки», издаваемые им с 1839 г.
Лишь два задорных поляка… — Ф. В. Булгарин и О. И. Сенковский.
Уж новый гений… — Н. В. Гоголь.
Кружок еще несмелый, тесный… — находившаяся под влиянием Гоголя «натуральная школа» в литературе, теоретиком которой стал В. Г. Белинский.
Но поднялась тогда тревога В Париже буйном… — Февральская революция 1848 г. во Франции и провозглашение республики.
…и у нас По-своему отозвалась… — Подразумевается начавшаяся в России реакция — «мрачное семилетие» 1848–1855 гг.
Созвали целый комитет. — Речь идет об учрежденном 2 апреля 1848 г. негласном комитете для надзора за действиями цензуры и направлением русской литературы.
Фанатик ярый Бутурлин… — Д. П. Бутурлин (1790–1849), военный историк, был назначен председателем упомянутого секретного комитета, известного под наименованием «Бутурлин-ского».
В Зап. тетр. № 3 вместо «Фанатик ярый» читаются вписанные карандашом слова «Палач науки». К. И. Чуковский настаивал на включении в окончательный текст именно такого чтения, которое представлялось ему «злее и ярче» (Чуковский К. Люди и книги. М., 1960, с. 400–403). Однако все прочие источники, в том числе и приведенная выше дневниковая запись 1877 г., фиксируют чтение «Фанатик ярый», также достаточно сильное. Поэма не предназначалась для подцензурной печати, поэтому в автоцензурной замене здесь смысла не было.
Закройте университеты… — В числе мер, предлагавшихся в 1848–1849 гг. для пресечения проникновения революционных идей в Россию, намечалось ограничение социального состава студенчества выходцами из дворян, а в отдельных требованиях — полное закрытие университетов.
…том истории твоей… — Имеется в виду «Военная история походов россиян в XVIII столетии, сочиненная Д. П. Бутурлиным на французском языке и переведенная на русский А. Хатовым и А. Корниловичем» (ч. 1–4. СПб., 1819–1823).


у стихотворения В.Г. БЕЛИНСКИЙ аудио записей пока нет...